— И где же? — воскликнул я, подпрыгнув на кресле.

Вместо ответа одноклассник развел руками. Вначале мне показалось, что это его очередная издевка. Типа как «хорошо бы, да хренушки». Но тут я сообразил — он показывает вокруг — на оборудование, а лабораторию! Оно — здесь! Прямо здесь! Все это время машина времени находилась на расстоянии вытянутой руки, а я и не подозревал!

Я снова оглянулся. Но теперь на все приборы, дисплеи, кнопки и прочее оборудование смотрел с благоговением… и, чего скрывать — страхом.

— Офигеть можно! — произнес я.

— Физикой этого процесса займешься позже, — улыбнулся друг. — Сколько времени тебе надо?

— А что, можно прямо сейчас? — осторожно осведомился я.

— Нет, завтра. Конечно сейчас. Или ты хочешь подождать, пока в твоей голове наделают новых дырок? Сколько времени тебе надо?

— Так, постой… сваи мы начали забивать летом шестого года… заказал я их в мае… давай апрель две тысячи шестого года.

— Девятнадцатое апреля две тысячи шестого года, — застучал по клавиатуре Семенов. — Полдень ровно. Тебя устроит?

— До апельсина, — расцвел я. — Главное — апрель шестого. Постой… а как я смогу исправить это?

— А вот это уже твои проблемы. Можешь записку отправить, можешь по телефону предупредить. Наконец, можешь в гости к себе наведаться. Я бы предпочел последний вариант.

— А как же нарушение пространственно-временного континуума? — ядовито поинтересовался я.

— Ой ли! — усмехнулся Саша. — Ты доктора Эммета Брауна вспомнил, что ли? Забудь все это. Я раз сто летал — и ничего. Вселенная на месте. Ну, ты готов?

— Да, но…

— Надеялся получить какую-либо напутственную речь? Обойдешься. Башка у тебя варит — сам разберешься.

— А как я вернусь-то?

— Найдешь меня. Два года назад я отправить тебя не смог бы, но вернуть — запросто. Физика процесса мне была уже известна. Становись.